Ко дню рождения Дмитрия Гусева

Когда Дмитрий Гусев появляется на сцене, то сразу приковывает к себе внимание – красивый, высокий, харизматичный. За ним интересно наблюдать, потому что, какой бы брутальной ни была внешность, под ней угадывается открытый, добрый человек с интересным мировоззрением и честным отношением к своей профессии.

ВОПРОС: Дмитрий, что побудило Вас стать актёром? Или этот вопрос из категории нелюбимых?

ДМИТРИЙ: В общем, да. Я просто думаю, что честно, на этот вопрос ни один актёр не ответит. Когда мы об этом думаем, мечты, как правило, очень идеалистичные, а профессия на самом деле сложная. Есть люди, которые скажут: вот я с детства хотел, вот я смотрел, вот я то, вот я сё, но по-настоящему, наверное, понимаешь, почему ты этим занялся уже спустя достаточно длительное время. Если ты остаёшься в профессии, то это, наверное, в большей степени какое-то миссионерство. Поэтому отвечать самому себе вопрос: «Что побудило стать актёром?», мне кажется, это немножко кривить душой, или прибиваться к какому-то высокому мнению по этому поводу, дескать, вот я когда-то что-то увидел, и меня это вдохновило. Нет, думаю, что мнение людей, которые остались в профессии спустя года, уж точно не соответствует этому идеальному представлению. Поэтому я к своей профессии отношусь больше как к миссионерству.

ВОПРОС: Но профессия эта всё же творческая, а всякое творчество подпитывается вдохновением. Что вдохновляет именно Вас?

ДМИТРИЙ: Возможность проживать новый опыт, который в жизни никогда, наверное, не случился бы. Позволить, чтобы вместе с тобой его как-то отчасти прожили другие люди - зрители, потому что выводы, которые мы могли бы сделать в реальной жизни, могут быть неверные, или опасные, они могут быть трагические в силу того, что происходящее с нами слишком личное, и трудно быть объективным в подобных обстоятельствах. Когда же опыт человек получает, скажем так, в безопасной для себя, ситуации, он остаётся полезным, он может когда-то сыграть ключевую роль. И для актёра, и для зрителя лучше, когда он есть, чем когда его нет, из-за чего, повторюсь, мне кажется, это самая главная, опять же, миссионерская наша функция. Если мы не говорим о развлекательной составляющей, о каком-то внутреннем удовольствии, то, наверное, основная миссия театра, это создавать опыт без опыта и, благодаря этому опыту, в какой-то момент помогать.

Ну и, конечно же, для меня огромный источник вдохновения в людях, с которыми ты это делаешь. Иначе никак. Потому что может быть хороший материал, может быть хорошая сценография, прекрасные костюмы, но между людьми такая пропасть, что ничего просто не получится. Сам театр всё-таки на людях зиждется, и, если они дышат одним воздухом, если чувствуют друг друга, тогда вдохновение рождается само собой. Люди, люди источник вдохновения. Неординарные. Те, кто остался в истории. Иной раз думаешь, глядя на них: «Как вам это удаётся? Откуда у вас силы для того, чтобы совершить такое неординарное, с чём вы остались в истории?»

ВОПРОС: Есть кто-то конкретный?

ДМИТРИЙ: Ну, для меня кумир в личностном плане Евгений Леонов. До сих пор это какой-то моральный компас. Не просто хороший актёр в какой-то роли, а человек, потому что так искренне верить, думать, рассуждать и смотреть на этот мир может, не каждый. Думаю, он мог бы работать в больнице, он мог бы, я не знаю, продавать на птичьем рынке, на какой-нибудь барахолке старые часы и всё равно быть таким же великим человеком. Наше счастье в том, что он оказался на всеобщем обозрении и может для многих служить духовным камертоном.

Есть такое понятие, которое мне постоянно хочется понять и прочувствовать - это человечность. Это же не сплошной какой-то пацифизм, да? Это не ультралиберализм, когда всё можно, и только главное — свобода-свобода-свобода, чтобы все жили по принципу: что хочешь, то и делай. Мне интересно, что такое именно человечность и, как она соединяется с жестоким миром во все времена. Невозможно быть Богом во плоти на земле, но человечностью можно концентрированно обладать. И вот это мне очень важно было бы понять – то, как она живёт сейчас и осталась ли вообще у нас в мире.

ВОПРОС: Расскажите о своём самом ярком опыте работы над ролью.

ДМИТРИЙ: Наверное, их два. Два самых ярких опыта, первый из которых случился в Липецком академическом театре. Я тогда только пришёл, и меня хотели сразу вводить на центральную очень большую роль по пьесе Христо Бойчева «Полковник птица».

До сих пор с теплотой вспоминаю этот потрясающий спектакль. Сам Христо Бойчев — он такой человек, который лукавить не будет - искренне любил и наш коллектив, и интерпретацию его пьесы. Либо мы точно угадали, что он хотел этой пьесой сказать, либо мы даже сделали некую надстройку над его видением материала, и этот круг, как бы, полностью замкнулся.

Но для меня тогда начиналось всё с изрядным скепсисом. Первый театр, я только студент. Мне сказали: «Да, мы вас берём, но, если вы согласны, то через четыре дня будет спектакль, в который вас будут вводить». А там шесть гигантских монологов, практически со сцены не уходишь, и меня буквально впихивают в уже сложившийся популярный спектакль, где всё наработано с людьми, которых я ещё не знаю.

ВОПРОС: А это реально за четыре дня ввестись в спектакль?

ДМИТРИЙ: Как оказалось, да. Меня тогда это очень сильно испугало. Но сам себе я тут же задал вопрос: «А когда у тебя ещё будет такая возможность?» Это было очень большое доверие ко мне, была длительная подготовка - всё-таки центральная роль! И, главное, хороший опыт работы. В итоге всё сложилось. Я, конечно, просматриваю этот спектакль спустя годы, и возникают к себе вопросы, что неизбежно, но тем не менее, опыт был очень ярким. И второй момент – уже здесь, в Воронежском театре - в рамках ввода в сложный спектакль «Тиль». Времени мне дали чуть больше, но работа над персонажем во многом была самостоятельной, и усложняло её то, что до меня короля Филиппа играл востребованный и любимый публикой артист.

Роль свою оценивать не буду, хотя она мне очень сильно нравилась. Мне удалось покопаться в ней самолично, взять на себя ответственность и потом представить режиссёру своё видение персонажа. Помню, я садился в каком-нибудь кафе, брал роль и сидел, вычленял каждую реплику и старался понять, что мой король Филипп в этом плане будет делать, что это за персонаж, что у него там внутри? И, в итоге, удалось нащупать нечто, что было сопряжено с моими внутренними демонами, или, точнее, с тёмной стороной, с тем, что я сам в себе считаю не самым лучшим.

ВОПРОС: Есть ли роли, от которых Вы когда-либо отказались и почему? Жалели об этом или нет?

ДМИТРИЙ: К сожалению или к счастью, я не знаю, таких ролей нет. Думаю, что к счастью, потому что, если говорить про театр, всё-таки это было бы не совсем этично. Нет, конечно, был бы я определённого вероисповедания, которое что-то мне не позволяло, или прямо выходило преступление какое-то аморальное - может быть. Но плохие роли - роли, от которых прямо плюёшься — это прекрасный повод напомнить себе - чем ты выше поднимаешься, тем больнее падаешь. Этакая пощёчина и опыт, который обязательно должен сопровождать мою актёрскую жизнь для того, чтобы я к профессии относился трезво.

ВОПРОС: Были ли какие-то проекты и спектакли, которые стали переломными в Вашей карьере?

ДМИТРИЙ: Это спектакль в рамках СИТО, который был показан в первый год моего пребывания в Воронежском театре, «Я танцую как дебил» по пьесе Игоря Витренко. Там возрастной ценз немножко другой, но эта пьеса практически описывает всю мою жизнь! Я сам к себе отношусь философски и понимаю, что многие приоритеты и ценности расставил для себя, возможно, нелепо. Я не соответствую, я танцую как дебил. Там было много и боли, и опыта, и выводов, и философии, и, конечно, мне бы очень хотелось ещё раз воплотиться в подобном амплуа. Спасибо Никите Раку, который курировал тогда СИТО, за то, что навёл на этот материал. Кажется, меня он очень хорошо видел, понимал. Может быть потому, что у нас возраст, склад ума и жанровые предпочтения очень схожи. Он и я постмодерн, как мне кажется, сильно любим. Для меня это не просто поверхностное что-то. Это, как раскрыть за счёт поверхностного именно глубину.

И с режиссёром Федором Климовым всё совпало. Поэтому нам и удалось создать хороший спектакль. Мы с ним поговорили по душам, я ему рассказал свой период в жизни, он понял. И то, что это случилось в рамках СИТО, и то, что всё сошлось в единое - это вот как раз к вопросу о вдохновении. Когда всё воедино, тогда всё получается и получается, как надо. Я заново влюбился в профессию после этого. И, не скрою, безумно, горевал по поводу того, что спектакль так и не взяли в репертуар. Хотя, кто знает, войди мы в полноценный цикл репетиций, окажись спектакль в репертуаре, вполне возможно, это больше не имело бы для меня такой силы. Пускай это был один раз, но зато было очень знаково.

ВОПРОС: Чему Вас научила профессия актёра? Может, актёрское мастерство помогло справиться с жизненными трудностями или открыло новые горизонты личности?

ДМИТРИЙ: Научило трезвее относиться к себе и к жизни, несмотря на то, что очень много иллюзий, много фантазии в рамках этой профессии. Как я уже говорил, это концентрированный опыт, и, если смотреть объективно, профессия эта далеко не идеалистичная. И я даже не могу сказать, почему до сих пор в ней. Говорить о том, что: «Ой, слава Богу, я на сцене, вы на меня смотрите!» - нет. Я бы свою профессию сравнил с докторами в поликлинике, о которых не напишут в газетах, не сложат легенд, но они сидят на своей работе, потому что надо, надо…. Просто надо идти. Чем больше к себе вопросов, тем сильнее и честнее это будет отражаться на том деле, которое ты делаешь.

Себя не обманешь. А вот тут я, к сожалению, (в скобках - к счастью), скажу о том, что слишком критически отношусь к себе и завидую людям, у которых критическое мышление не так развито.

Личные трудности… Ну, тут сколько угодно можно патетику разводить, однако, мне кажется одиночество в своей проблеме — это самое страшное, что может быть, наверное. А одиночество вполне возможно из-за недостатка жизненного опыта, и тогда концентрация на собственной проблеме усиливает проблему десятикратно.

А новые горизонты личности - несомненно, потому что профессия постоянно, даёт определённую трансформацию, когда ты смотришь на всё без иллюзий. Но с восхищением. С годами жизнь, наверное, действительно становится не такая розовая, но по-прежнему прекрасная. Мир-то холодный на самом деле, он не предназначен для наших прекрасных мечтаний, но в нём всё равно не перестаёшь удивляться и видеть добро, видеть человечность.

Человек меня восхищает, особенно, когда он совершает что-то такое, чего от него и не ждёшь в момент, когда по всем законам логики этого мира, он должен был поступить бесчеловечно. Потому что это и меня касается. Это значит, и я такой - одного и того же биологического вида. И тут не надо читать много мотивирующих книг, хотя это литература, которая, казалось бы, может дать ответ на многое. Однако, когда живёшь по методичке, даже если методичка правильная - это всё равно что ботинки или костюм не по размеру носить, даже очень красивые. А настоящая методичка внутри и больше нигде.

ВОПРОС: Как человек, уже имеющий опыт в профессии, что бы Вы посоветовали начинающим артистам?

ДМИТРИЙ: Говорят, что артист становится артистом только спустя 10 лет трудовой деятельности. Постылая фраза, но она меня немножечко успокоила в своё время. Самый главный момент — работать обязательно. Без работы ничего не получится. И каждая работа — это вытёсывание себя из гранита, грубого, непонятного, в какую-то скульптуру, с которой ты, скорее всего, пойдёшь дальше. И всё. Ждать от работы чего-то сверхъестественного не надо. И советовать тут бесполезно, потому что тут естественный отбор, и ты либо дойдёшь, либо не дойдёшь. Чувствуешь, что не доходишь – сворачивай, либо иди другой дорогой. И не надо ждать от этой профессии какой-то особенной эйфории. Трудиться, трудиться, трудиться и познавать себя. Вот и весь секрет. А то, которое окрыляет, бывает очень редко. Оно быстро кончается, и оно же, вне зависимости от нашего желания, внезапно возникает, подхватывает и уносит куда-то, чтобы дать почувствовать прелесть небес, а потом снова посадить на землю.

ВОПРОС: С кем из Ваших коллег было особенно приятно и легко работать, кто помог раскрыть Ваш потенциал наилучшим образом?

ДМИТРИЙ: Для меня партнёр — это, наверно, самое главное, что есть в этой профессии. У нас потрясающий коллектив внутри театра, из которого можно делать всё, что угодно, какой бы режиссёр ни приехал. Вот всё есть! Просто легион, в том смысле, что огромный творческий диапазон. Я всех безумно люблю. Это большие профессионалы. А что касается партнёра… Самое главное - когда мы видим друг друга. Вот, есть хорошее слово -  химия. Возникает ли она, вне театра, вне сцены, от того, какие у вас взаимоотношения, или только на сцене — это невозможно объяснить словами, когда это есть. И это тоже определённый маркер того, за что я люблю свою профессию - есть возможность взаимодействия с людьми, возможность соединяться друг с другом в рамках несуществующего и делать что-то такое, некий опыт, который воспринимается настоящим. Можно ли сравнить это с опытом спортивной команды? Это, наверное, другое. Хотя, не хочу постоянно о своей профессии говорить: «Вы не понимаете, это другое». Думаю, что командный дух везде есть, но у нас ещё и связь между людьми – необъяснимая, которая очень трудно поддаётся каким-то законам логики.

Мой близкий друг-физик потрясающе сказал: «ваша профессия, просто легализованная шизофрения». И я с ним отчасти согласен. Судите сами: 2026-й год. 300 человек приходят, садятся в тёмный зал. Выключается свет, и перед ними другие люди разыгрывают несуществующие истории. Первые с интересом на это смотрят, в идеале, молча, потом сидят и это обсуждают! И это в 2026 году, когда уже вчера нам показали обратную сторону Луны. Но то, что это до сих пор происходит и то, что это так прекрасно и так честно по отношению к тем, кто пришёл, и тем, кто там, на сцене, не может не вдохновлять. Значит, это до сих пор нужно. И это вот как раз то, что, действительно, отличает нас, наверное, от многих других.

ВОПРОС: А что помогает Вам восстанавливать силы после рабочего дня?

ДМИТРИЙ: Скажу тоже, наверное, фразой-образом. Мечтает ли повар, отработавший двенадцатичасовую смену, приготовить себе лазанью? Вряд ли. Поэтому нужно переключение. Я люблю, что-то посмотреть, что-то почитать, с кем-то встретиться. Зацикленность на своём деле ещё ни одному человеку не помогла, а я крайне любознательный человек, мне постоянно нужна новая информация, страшный информационный голод постоянно. Мозг очень прожорливый, и его постоянно надо кормить чем-то новым. Хочется познавать мир, как он устроен, потому что тогда я на этот мир смотрю многополярно. Это моё, как бы сказать, тоже проклятие определённое.

Если очень коротко, то после рабочего дня помогает восстанавливать силы: не думать о работе. И всё. И узнавать, обязательно узнавать что-то новое, потому что иначе я не могу. В мире столько всего произошло, и вчера, и 100 лет назад, благо сейчас вся мудрость мира всегда под рукой и сосредоточена в одной маленькой телефонной коробочке Потрясающе! Как мой друг любит говорить: «В современном мире невежество — это выбор». И с этим я согласен на все сто!

Автор текста: Марина Алиева.